ОРДЕЛЛ. Нет, вы послушайте. Сорокалетняя черная женщина с приличной работой, несправедливо обвиненная...

МАКС. Как "несправедливо обвиненная"? Она что, не везла из Мексики кокаин?

ОРДЕЛЛ. Несправедливо обвиненная в "намерении". Если она и везла порошок - заметьте, я говорю "если" - это был ее личный порошок, для частного, так сказать, использования.

МАКС. И вы надеетесь, что чувство вины белого человека заставит меня забыть, что я здесь занимаюсь бизнесом?

Орделл сдается. Он вынимает из кармана конверт.

ОРДЕЛЛ. Ну ладно, черт с вами. Вот ваши деньги. И только попробуйте когда-нибудь попросить меня об одолжении.

ВН. "КАДИЛЛАК" МАКСА (В ДВИЖЕНИИ) - ВЕЧЕР

Только начало темнеть; Макс на своем светло-голубом Cadillac Seville едет по направлению к окружной тюрьме. В машине вместе с ним его клиентка, двадцатилетняя латиноамериканка по имени АНИТА.

МАКС. Завтра я поговорю с твоим офицером по досрочному освобождению. Карен - хорошая девушка, но она очень на тебя сердита, потому что ты ее обманула. Вся эта история с похоронами твоей бабушки...

АНИТА. Я на самом деле туда ездила. Правда. Я взяла мать и младшего брата...

МАКС. Но ты не спросила разрешения. Ты не оправдала доверия. Если бы ты попросила, Карен, скорее всего, отпустила бы тебя. Даже наверняка отпустила бы.

АНИТА. Я знаю. Поэтому я и поехала.

МАКС. А потом ты солгала ей, сказав, что была дома.

АНИТА. Конечно, я же у нее не отпросилась.

Макс сдается.

МАКС. Не знаю. Похоже, мы говорим на разных языках. (сурово) Анита, в следующий раз, если ты опять заваришь подобную кашу из-за ерунды, я не стану тебя вытаскивать. Ты поняла?

АНИТА. Я поняла.

МАКС. Я говорю абсолютно серьезно. Мне наплевать, сколько раз твоя мать звонит и как громко она плачет.

Он похож на рассерженного подростка.

АНИТА. Я поняла.